10.12.2019

«Конституционное правосудие в его полном объёме»

Настоящий материал (информация) произведён, распространён иностранным агентом Автономная некоммерческая организация «Институт права и публичной политики» либо касается деятельности иностранного агента Автономная некоммерческая организация «Институт права и публичной политики»

Ольга Кряжкова
Член Экспертного совета Института, кандидат юридических наук; доцент Российского государственного университета правосудия.

Этим решением Конституционный Суд может гордиться, потому что он удовлетворил жалобу заявительниц в полном объёме и без всяких оговорок, которые обычно свойственны его постановлениям.

Меня приятно удивили несколько моментов, расскажу о них в том порядке, в каком оглашалось постановление.

Во-первых, Конституционный Суд признал особый конституционно-правовой характер обязательств Российской Федерации по закону «О реабилитации жертв политических репрессий». Это – определённый шаг вперёд. Раньше в таких терминах он говорил об обязательствах Российской Федерации только по отношению к жертвам чернобыльской катастрофы. Теперь мы можем с уверенностью говорить, что правоотношения по закону о реабилитации – тоже конституционно-правовые отношения по возмещению вреда. На этом настаивал Президентский Совет по правам человека в своём заключении. Очень важно, что Конституционный Суд учёл этот принципиальный нюанс.

Второе – Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции взаимосвязанные положения закона «О реабилитации жертв политических репрессий» и московского жилищного закона – они были признаны неконституционными в силу их неопределённости. Конституционный Суд сказал, что в федеральном законодательстве отсутствует особый порядок обеспечения реализации права на жильё для детей репрессированных, а это неправильно.

Здесь надо обратить внимание на ещё один момент постановления. Конституционный Суд уточнил, что регулирование порядка обеспечения жильём жертв политических репрессий, утративших жилые помещения в связи с репрессиями, является компетенцией федерального законодателя. Отсутствие таких гарантий в федеральном законодательстве – неконституционная ситуация, как отметил Конституционный Суд. В обязанность федеральному законодателю было вменено незамедлительное изменение в федеральные законы.

Ещё один важный момент касается закона города Москвы. Этот закон был признан неконституционным в силу того, что он не обеспечивает особого порядка предоставления жилых помещений в Москве для тех, кто утратил эти жилые помещения в связи с репрессиями. Это создаёт ситуацию, при которой жертвы политических репрессий оказываются лишёнными получить то возмещение вреда, которое им полагается по федеральному законодательству.

Я хотела бы отметить, что Конституционный Суд совершенно чётко указал, что федеральный законодатель в своё время установил определённую гарантию реабилитированным, утратившим жилые помещения, в виде принятия на жилищный учёт, и эта гарантия должна соблюдаться. В первую очередь федеральным законодателем, и далее – уже субъектами Федерации. В субъектах Федерации могут быть установлены какие-то дополнительные гарантии, но в них не могут быть установлены дополнительные условия и ограничения для реализации этого права.

Надо обратить внимание, что в этом постановлении Конституционный Суд установил так называемый «временный» порядок реализации его решения – временное правовое регулирование. До тех пор, пока законодатель на федеральном уровне и законодатели субъектов Российской Федерации не изменят свои законы, жертвы политических репрессий и их дети (родившиеся на спецпоселении и так далее) должны приниматься на жилищный учёт без соблюдения тех условий, которые установлены Жилищным кодексом Российской Федерации.

Как этот вопрос будет урегулирован федеральным законодательством – мы узнаем, по всей видимости, позднее. Конституционный Суд призвал федерального законодателя и региональных законодателей внести изменения незамедлительно.

Это важное постановление. Я полагаю, что это самое яркое постановление Конституционного Суда в 2019 году. Оно воплощает конституционное правосудие в его полном объёме. Очень надеюсь, что права заявительниц и тех, кто находится в аналогичной правовой ситуации, будут восстановлены. Дела заявительниц были отправлены на пересмотр без оговорок, поэтому я уверена, что они дождутся своего жилья.

1. Право на возвращение домой

В 2019 году многие жертвы советских репрессий продолжают жить в фактической ссылке. Данные им в 1991 году гарантии не выполнены, а пережитое ими остаётся незамеченным в публичной повестке. Три родившиеся в ссылке женщины – жертвы репрессий – обратились в Конституционный Суд с жалобами, которые были рассмотрены на заседании 22 октября. Они напомнили о несправедливости, пережитой ими и их родителями в советский период, и о продолжении этой несправедливости сегодня. Интересы заявительниц представлял руководитель судебной практики Института Григорий Вайпан.

Обратившиеся в КС – Евгения Шашева, Елизавета Михайлова и Алиса Мейсснер – родились в местах, куда были высланы их родители в годы сталинского террора. До ареста их семьи проживали в Москве. Объявленные «врагами народа» и их дети не смогли вернуться в родной город ни после отбытия наказаний, ни после реабилитации, ни после принятия Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». О своей борьбе за реабилитацию и возвращение домой заявительница Евгения Шашева говорит: «Я боюсь, но я упорная».

Статья 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» должна гарантировать репрессированным (в их число входят дети «врагов народа») право на возвращение домой – в те населённые пункты, где они и их семьи проживали до ссылки. Предполагается, что репрессированные могут получить в этих регионах социальное жильё. Заключение Совета по правам человека при Президенте РФ поясняет, что эта гарантия следует из конкретных статей Конституции (о необходимости компенсаций за перенесённые злоупотребления властью – статья 52, незаконные действия органов власти – статья 53 и праве на жилище – статья 40). Эта гарантия следует также и из международных стандартов (Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 2005 года № 160/47 упоминает возвращение на прежнее место жительство как одну из форм возмещения понесённого ущерба жертвам серьёзных нарушений прав человека).

2. Эта гарантия – не исполняется

Согласно закону «О реабилитации жертв политических репрессий», вопросы его исполнения отданы на откуп субъектам РФ – в соответствии с тем, как сами субъекты этот закон интерпретируют. Член Экспертного совета Института, доцент Российского государственного университета правосудия Ольга Кряжкова комментирует ситуацию: «Закон возможно понять и так, что жертва сперва должна самостоятельно возвратиться на прежнее место жительства. Если рассматривать это положение в системе правовых норм (жилищных, миграционных), то это будет означать массу дополнительных условий, что мы и видим на примере Москвы, где право на возвращение в реальности оказалось иллюзорным. Правовое государство, тем более пережившее столь трагический опыт, не может себе позволить так поступать. Так что чёткость в этом плане необходима в первую очередь Закону ‹О реабилитации жертв политических репрессий›».

Принятый в 2006 году закон города Москвы № 29 «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения» предусматривает выполнение жертвами репрессий общих требований. Выполнить общие требования – прожить 10 лет на территории города в статусе малоимущего и не имея жилья в собственности – означает лишь оказаться в длительной очереди. По подсчётам юристов Института, ожидание может затянуться более чем на 30 лет – всем трём заявительницам к этому моменту будет более ста лет. На заседании КС представитель правительства Москвы Владимир Ланда охарактеризовал существующую процедуру как эффективную.

Количество ожидающих возвращения в Москву из ссылки назвать на заседании представители правительства Москвы не смогли – так как такие люди не выделены в отдельную категорию, их учёта не ведётся. «Мемориал» оценивает приблизительное количество успешных попыток получить гарантированное жильё всего в 200 случаев – по данным, собранным до ужесточения требований (с 1991 до 2005). Одна из заявительниц, Елизавета Михайлова, пытается доказать своё право на возвращение годами, регулярно собирая документы для инстанций и получая отказы. В опубликованном накануне заседания интервью «Ъ», Михайлова указывает на документы и фотографии, хранящиеся в коробке из-под телевизора: «Это доказательства, что мы существуем».

Во время заседания заявительница Алиса Мейсснер начала рассказ о матери, сосланной по национальному признаку: «Закон тогда был для всех одинаков». Сейчас же Федеральный Закон «О реабилитации жертв политических репрессий» работает по-разному в разных субъектах РФ. На заседании было отмечено, что проблема успешно решается в Санкт-Петербурге – на это указала представитель СПЧ Наталия Евдокимова, выступавшая с заключением Совета. Заключения в поддержку жалоб заявительниц предоставили также уполномоченная по правам человека в городе Москве Татьяна Потяева, правозащитное общество «Мемориал» и Исследовательский центр частного права.

Представители Правительства Москвы в своих выступлениях аргументировали невозможность ввести первоочередной порядок для жертв политических репрессий обязательствами перед многодетными семьями и ветеранами ВОВ. Ольга Кряжкова считает, что эта позиция имеет мало объективных оснований: «Конституционный Суд неоднократно говорил о том, что из принципов юридического равенства и справедливости вытекает необходимость дифференцировать подходы к лицам, находящимся в разном положении. Реабилитированные жертвы политических репрессий, безусловно, нуждаются в особом отношении, потому что цель предоставления им жилья – не льгота, при всём уважении, за заслуги, а компенсация перенесённых страданий, причиной которых стало само государство. Не учитывая это, власти не действуют в конституционном русле».

Григорий Вайпан, представлявший заявительниц, в своём заключительном слове назвал социальную группу, сопоставление с которой он считает более уместным. Это – пострадавшие от аварии на Чернобыльской АЭС. В обоих случаях речь идёт о людях, чьи права были нарушены действиями государства – и именно государство должно нести перед этими людьми ответственность. Схожую позицию высказал представитель Правительства РФ в КС Михаил Барщевский: «Власть государственная сломала жизнь. А сегодня кто-то находит юридические крючки, чтобы сказать: ‹Нет-нет, мы ни за что не отвечаем, мы здесь ни при чем›».