Ухудшение ожидаемо. Какие правки предложили ко второму чтению законопроекта о контроле за находящимися под иностранным влиянием


<strong>Иван Брикульский</strong>
Иван Брикульский
юрист Института права и публичной политики

22 июня 2022 года Комитет Госдумы по безопасности и противодействию коррупции опубликовал таблицу поправок к законопроекту «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» – именно эти новеллы будут рассмотрены парламентариями во втором чтении 28 июня. Какие нововведения предложили законотворцы и что за ними скрывается – разбирает юрист Института Иван Брикульский.

Обзор на пакет к первому чтению можно прочитать здесь.


Кому иноагентство не грозит

Перечень субъектов, которые не могут быть признаны иноагентами (даже несмотря на иностранное финансирование), незначительно пополнился. Наряду с органами публичной власти, их должностными и «подконтрольными лицами», а также политическими партиями и религиозными организациями, в спасительный список попали

  • Объединения работодателей и торгово-промышленные палаты, а также
  • Должностные лица международных организаций, их сотрудники, сотрудники и должностные лица их представительств, находящиеся на территории России в связи с исполнением своих служебных обязанностей.

Касаемо последнего пункта стоит отметить, что члены семей сотрудников дипмиссий и представительств от иноагентства остались не застраховаными. Означает ли это, что «агентом» могут быть признаны супруги или дети должностного лица международной организации или её международного представительства? Ответ на этот вопрос даст только практика.


На день позже

Второе потенциальное изменение касается сроков приобретения статуса иноагента. Если сейчас он отсчитывается со принятия Минюстом соответствующего решения, то в будущем он будет течь со дня, следующим за тем, когда Минюст разместил сведения в реестре иноагентов.


«Иностранных источников финансирования» стало ещё больше

Перечень иностранных источников, получение средств от которых грозит новым статусом, дополнен «иностранными структурами без образования юридического лица».

Первоначально предложенная статья и так предусматривала очень широкий перечень тех, кто может стать источником иностранного финансирования (в том числе иностранных граждан или лиц, которые были ими уполномочены, а также любых лиц, которые «находятся под иностранным влиянием»), а в нынешнем виде эта формулировка становится максимально неопределённой.


Расширяется понятие «политической деятельности»

Наиболее существенным, на мой взгляд, выглядит изменение перечня видов деятельности, которые считаются политической, и установление перечня конкретных действий, за которые грозит попадание в реестр. В новой редакции статьи есть две новости – (с большой натяжкой) хорошая и плохая.

Деятельность, связанная с защитой человеческой жизни и семьи, а также традиционных семейных ценностей, политической быть не может. И это могла бы быть хорошая новость.

Омрачает её тот факт, что в очередной раз законодатель делает отсылку к неким «традиционным семейным ценностям», не раскрывая содержание этого словосочетания. Что считать семейными ценностями? Что есть традиция? С позиции кого будет оцениваться эта ценность?

Не приведёт ли эта неопределённость к необоснованно широкому толкованию на практике? Очевидное последствие такого нововведения – это защита иностранных НКО правоконсервативного толка. Другими словами, по мнению законодателя, формирование традиционных семейных ценностей через иностранное влияние не является значимой угрозой для безопасности государства.

Плохая новость заключается в том, что законодатели хотят значительно урезать собственный же запрет на признание иноагентами организаций из сферы науки, культуры, искусства, здравоохранения, соцзащиты, экологии и благотворительности, а равно организаций, охраняющих «традиционные семейный ценности», о чём мы говорили выше (напомню, что вытекает он из статьи 2 ФЗ об НКО и Постановления Конституционного Суда).

Если раньше такой запрет был абсолютным (хоть практика его игнорировала), то теперь появляется оговорка о том, что деятельность не является политической лишь при условии, что она не противоречит национальным интересам Российской Федерации, основам публичного правопорядка, иным ценностям, защищаемым Конституцией.

И это поистине печальная новость. Если сегодня у НКО и СМИ практически нет шанса доказать «неполитический» характер своей работы, а на Минюст фактически не возлагается обязанность доказывания «политики», то эта поправка поставит на попытках научных и социоориентированных организаций оспорить иноагентский статус жирный крест.

Усугубляется эта проблема ещё и тем, что в условиях, когда сама формулировка «национальные интересы» или «основы публичного правопорядка» выступает широкой и неопределённой, «иноагенты», не связанные с политикой, фактически лишаются последнего инструмента защиты.


Мы не знаем, какие сведения будут вносить в единый реестр иноагентов

Минюст получает дополнительные права по ведению реестра иноагентов.

Если в первом чтении статья 5 законопроекта содержала исчерпывающий перечень сведений, которые должен содержать реестр иноагентов (ФИО / наименование юрлица, основания включения в реестр с указанием конкретных норм, дату принятия решения о включении в реестр), то новые изменения позволяют Минюсту включать в публичный реестр любые сведения, которые он сочтёт нужным. Что это может быть – и снова покажет лишь время.


Какие ограничения ждут «аффилированных» с иноагентами – сказать точно нельзя

Новый закон выносит порядок регулирования реестра аффилированных лиц в отдельную статью 6 законопроекта. Правовое регулирование их положения будет осуществляться как ФЗ «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием», так и другими федеральными законами.

Это означает, что законодатель оставил себе лазейку, которая позволит ему наложить на аффилированных лиц дополнительные ограничения, например, в трудовых отношениях.


Унификация иноагентских маркировок

Правительству передано право устанавливать требования к размещению каких-либо материалов иноагентами. Вероятнее всего, в будущем будет принят единый акт Правительства о том, как и каким именно способом надлежит указывать иноагентский статус (вплоть до размера шрифта или процента занимаемой площади интернет-сайта или иного информационного материала).


Вместо выводов

Вероятнее всего, эти поправки будут приняты во втором чтении практически в неизменном виде. В этом случае закон вступит в силу 1 декабря 2022 года.

С одной стороны, ухудшения положения иноагентов ко второму чтению было ожидаемым: бремя иноагентства усилилось, но поправки не столь существенно изменили первоначальное содержание закона, а лишь его скорректировали.

С другой – такая «коррекция» не просто не конкретизировала и без того неопределённые формулировки, на основании которых правоприменители будут делать выводы, но и сделала их ещё более размытыми, что особенно остро коснётся тех организаций, которые выполняют социальные, научно-образовательные и иные функции.