Упрощать – значит не вникать. Как в России появилось дистанционное электронное голосование

<strong>Иван Брикульский</strong>
Иван Брикульский
юрист Института права и публичной политики

С 9 по 11 сентября 2022 года в Москве пройдут муниципальные выборы, на которых будет вновь использовано электронное голосование. Юрист Института Иван Брикульский вспоминает, какие аргументы за и против звучали в момент, когда новая форма волеизъявления только зарождалась. 

2019: первая проба ДЭГ

Забегая вперёд, я могу сказать, что звучавшие в парламенте аргументы за и против ДЭГ легли в основу всех последующих судебных споров. Доводы противников перечислялись в исках против ДЭГ в период думской кампании-2021, а соображения в его поддержку – в позицию ЦИК и некоторые судебные решения.

А теперь – к самой истории. Проект закона о проведении эксперимента по ДЭГ на выборах в Мосгордуму 2019 года был внесён в Госдуму за несколько месяцев до их начала. Закон с идентичным названием примерно в этот же отрезок времени был внесён и в московский парламент. Оба документа были очень рамочными, отсылали к тем актам, которые только предстояло принять, и не устанавливали практически никаких стандартов ДЭГ. При этом инициативы содержали множество отсылок к Федеральному закону №67, который вопросы электронного волеизъявления никак не регулировал.

Какие аргументы выдвигали законотворцы?

  • ДЭГ – это удобно. Голосовать можно независимо от места нахождения. Это, по мнению парламентариев, решает проблемы низкой явки и доступности, а также упрощает голосование за пределами России и привлекает на выборы молодёжь. Удобство ДЭГ в перспективе даже может вытеснить досрочное или любое другое дополнительное голосование.
  • ДЭГ обеспечивает надёжную защиту личности избирателя через государственные онлайн-ресурсы. Для получения права дистанционного голоса, избирателю нужно было лично явиться в МФЦ, чтобы подтвердить свою личность и получить полноценный доступ к порталу Госуслуг. Это должно решить ключевую проблему идентификации граждан.
  • ДЭГ – более надёжная форма голосования. Такую уверенность обеспечивает блокчейн и программное обеспечение. Об это говорили даже представители «Лаборатории Касперского», приглашённые на обсуждение в Госдуму специально. Специалисты утверждали, что контролировать защиту голосов, безопасность и надёжность будет ЦИК, а не исполнительная власть. 

Что на это ответили оппоненты?

  • Законопроект рамочный. Это означает, что он не регулирует ничего (даже обеспечение тайны голосования и наблюдение). Оппоненты инициативы сравнивали ДЭГ и бумажное голосование и получали вывод, что в случае электронного голосования отсутствуют даже минимальные стандарты обеспечения выборного процесса. Другими словами, ни кандидаты, ни наблюдатели при ДЭГ не могут убедиться в том, что все процедуры проведены в соответствии с базовыми требованиями.
  • Закон предполагает использование портала mos.ru (Госуслуги Москвы), находящегося под контролем Правительства Москвы. Это ставит под сомнение объективность и независимость электорального процесса. В качестве альтернативы парламентарии предлагали использовать ГАС «Выборы».
  • Кандидаты и наблюдатели не могут «верифицировать» систему ДЭГ – её нельзя проверить, особенно обнаружить какое-то нарушение. Получается разумный вопрос: как можно же привлечь к ответственности за нарушение или обжаловать итоги выборов (а это одно из прав кандидатов!), если это нарушение нельзя обнаружить?

Всё обсуждение законопроекта сводилось к самой концепции и природе электронного голосования, а не о его технической реализации. Причина тому вовсе не абстрактное мышление депутатов, а рамочный характер закона.


2020: Поправки в избирательные законы накануне выборов в Госдуму

ДЭГ на выборах депутатов Мосгордумы-2019 регулировалось и федеральным, и региональным законами. В основном избирательном законе ДЭГ появляется в 2020 году: в статье 64 закрепили право ЦИК вводить ДЭГ по своему усмотрению. А вот особенности наблюдения, подсчёта электронных голосов и иные стандарты законотворцы не прописали. Та же участь постигла и нормы о выборах депутатов Госдумы. Вместе с этими поправками принимается ещё один федеральный закон об эксперименте ДЭГ в Москве, а также соответствующий Закон Москвы. Как и в случае с регулированием выборов-2019, оба закона носили рамочный и отсылочный характер.

Эти поправки не сопровождались такой же бурной дискуссией, как было годом ранее. Здесь интересен скорее вопрос юридической техники (или даже тактики): первоначально законопроект не содержал упоминания ДЭГ и касался лишь процедур сбора подписей и проверки подписных листов. Это следует как из самого названия, так и пояснительной записки законопроекта. Определение ДЭГ и неограниченное усмотрение ЦИК появляются лишь в таблице поправок, рекомендуемых к принятию во втором чтении.

Столкновение сторонников и противников ДЭГ произошло в момент принятия нового закона об эксперименте электронного голосования в Москве, однако новых аргументов в этом споре практически не появилось. Сторонники ДЭГ повторяли уже всё вышеперечисленное и говорили о косметических исправлениях, работе над ошибками. Их аргументация дополнилась только тезисом о неизбежности прогресса: если мы уже сейчас можем дистанционно делать покупки и получать госуслуги, то электронное голосование – лишь вопрос времени. Противники ДЭГ дополнили старые доводы проблемами принуждения к голосованию и перечисления многочисленных сбоев на выборах-2019. По их мнению, в угоду удобства приносятся все принципы свободных выборов, а ряд полномочий избирательных комиссий передаются исполнительной власти.

В этот раз парламентское обсуждение было более предметным, но всё же стоит сказать, что споры преимущественно сводились к прошлому опыту ДЭГ, его недостаткам, сбоям и нарушениям.


2022: подведение итогов и новые столкновения

В марте 2022 года вступило в силу новое регулирование электронного голосования. В избирательном законе появилась отдельная статья 64.1, целиком посвящённая дистанционному голосованию. Нововведения не снимали проблем старого регулирования, а просто переносили ряд норм из законов об эксперименте ДЭГ. Точно также механически в статью 64.1 было перенесено неограниченное усмотрение ЦИК России принимать решения о проведении ДЭГ.

Что нового говорили депутаты об этих изменениях?

Аргументация сторонников была дополнена опытом предыдущих избирательных кампаний, а также учитывала текущий внешнеполитический контекст.

  • ДЭГ позволит голосовать гражданам России из ЛДНР. Игнорировать эту возможность – значит лишать значительную часть избирателей их конституционных прав.
  • ДЭГ не будет вводиться повсеместно и подменять традиционное голосование. Основная задача – вспомогательная. Аналогично система ДЭГ не заменяет ГАС «Выборы»: то, что было получено через ДЭГ, подгружается в ГАС «Выборы».
  • ДЭГ защищён от внешнего вмешательства. Это обеспечивается шифрованием, которое специально упоминается в новых поправках.
  • Система не позволяет проголосовать дважды. Зафиксированные случаи двойного голосования единичны, а преградой к нему служит система идентификации через Госуслуги. 

Оппоненты с этим не согласились. Они заявляли, что законодательство о ДЭГ было скорректировано лишь косметически, а все существенные недостатки электронного опыта остались неизменными. Примечательно, что парламентарии в своей аргументации смешали федеральную и региональную системы ДЭГ, перенося на всё электронное голосование недостатки московского опыта (что, конечно, не отменяет вопросов к федеральной системе ДЭГ).

В этом споре звучали и нейтральные инициативы. Так, один из депутатов предложил ввести парламентской контроль за ДЭГ. Такой шаг стал бы реализацией положений Конституции о парламентском контроле и повысил бы доверие избирателей. Однако эта идея поддержки не сыскала, поскольку контроль подразумевает недопустимое вмешательство в систему ДЭГ со стороны парламента и отдельных депутатов. 


Почему об этом важно знать?

Говорить о незначительности парламентской борьбы или парламентских обсуждений значит полностью самоустраняться от дискуссии по электронному голосованию. Всё это походит на распространенное отношение к выборам  – «за нас и так всё решат, незачем туда ходить». Но называть ДЭГ абсолютным злом или считать, что парламентские обсуждения недостойны внимания, – значит сильно упростить взгляд на политическую и правовую жизнь.

Проблема в том, что автоматические формулы о добре и зле, которые якобы помогают отличить правильных от неправильных, неприменимы к жизни. Упрощать – значит не вникать в проблему.

Материал подготовлен при участии Марка Белова.