Вынесение временных мер в практике международных судов

Доступно бесплатно

Авторы: Дегтярёв Константин Иванович, Ковлер Анатолий Иванович

Вынесенная на обсуждение на страницах журнала тема применения международными судами мер, предваряющих рассмотрение дела по существу, имеет, несомненно, не только теоретическое, но и практическое значение. Начнём с того, что в силу статьи 39 (именуемой чаще всего «правилом 39» от английского Rule) Регламента Европейского Суда по правам человека (далее – Суд, ЕСПЧ), Суд вправе указать сторонам, прежде всего государству-ответчику, меры, которые необходимо срочно предпринять для защиты прав обратившегося в Суд заявителя, если сочтёт, что заявителю грозит неминуемая опасность нарушения его прав до того, как Суд приступит к рассмотрению его жалобы по существу. Аналогичные или схожие меры применяются, как мы увидим, и другими международными судами.

Трудности начинаются с перевода названия этих мер. Этот перевод уже несёт на себе печать вкусовых и терминологических предпочтений, различного понимания природы этих мер: это и «временные меры» (прямой перевод с французского mesures provisoires или английского interim measures), и «предварительные меры» (вариант перевода), и «обеспечительные меры» (явно неудачная калька из гражданского процесса), и «срочные меры» (термин, особенно любимый адвокатами по понятным причинам). Лично мне, десятки раз применявшем эти меры в бытность судьёй Европейского Суда, ближе значение «неотложные меры» как наиболее адекватно отражающее саму природу этого процессуального действия. Тот факт, что часть 2 статьи 39 Регламента ЕСПЧ предусматривает «немедленное уведомление» Комитета Министров Совета Европы о таких мерах, говорит в пользу незамедлительности реакции Суда ввиду срочности ситуации. Другая трудность: вначале (да многими правительствами и сейчас) считалось, что этимеры носят рекомендательный характер, но уже с начала 90-х годов, когда в Суд стали приходить сигналы о неисполнении властями предписаний Суда, в результате чего нарушались самые элементарные права граждан, Суд по собственной инициативе внёс в 2005 и 2012–2013 годах в Регламент положения, которые делали эти меры обязательными для исполнения, а в случае неисполнения государствами предписаний Суда последний констатировал помимо материальных и процессуальных нарушений Конвенции ещё и нарушение статьи 34 Конвенции («Индивидуальные жалобы») ввиду препятствия осуществлению заявителями права на петицию (дело Маматкулов и Аскаров против Турции было первым знаковым делом). Есть немало примеров нарушения Россией предписаний Суда по неотложным мерам, прежде всего по приостановлению экстрадиции или высылки в «страны риска» (дело Савриддина Джураева – яркий тому пример). Один из последних примеров – дело Трабельси против Бельгии (Trabelsi c. Belgique, 04.09.2014), когда вопреки предписанию Суда Бельгия экстрадировала гражданина Туниса, подозреваемого в террористической деятельности, в США, где он был приговорён к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение и где он мог быть приговорён и к смертной казни.

Для нас будет интересно узнать, как происходит применение аналогичных или схожих мер в других международных судах, как соотносятся эти меры с позициями национальных судов. Словом, нам предстоит провести настоящую инвентаризацию неотложных мер как современного инструмента решения проблемы предотвращения неминуемого нарушения прав личности.

Мы благодарны всем участникам, откликнувшимся на наше приглашение участвовать в работе круглого стола, организованного Институтом права и публичной политики при поддержке Совета Европы, и представившим свои письменные сообщения. В рубрике Simposium опубликован основной массив представленных материалов. Мы также будем благодарны за любые отклики на опубликованные материалы, ибо очевидно, что тема требует дальнейшего обсуждения.

Анатолий Иванович Ковлер, председатель Редакционного совета журнала

Тема временных мер, как весьма точно отметил Анатолий Иванович Ковлер, волнует умы юристов-международников по многим причинам. Это и потому, что они применяются многими международными трибуналами, и из-за того, что часто их правовой статус остаётся неясным, а также по той причине, что зачастую неисполнение временных мер делает работу самого международного трибунала неэффективной, декларативной и, в конечном итоге, бесполезной.

Данный выпуск журнала стал результатом круглого стола, на котором обсуждался широкий спектр вопросов, связанных с временными мерами, и тем, как государства выполняют эти меры. Правовое закрепление таких мер не единообразно: в некоторых судах нормы, посвящённые временным мерам, расположены в Регламенте суда, который утверждается самим Судом и является менее легитимным, чем текст международных договоров, которые ратифицируются государствами. Такова ситуация, например, в Европейском Суде по правам человека. В таких случаях обязательность временных мер является спорным вопросом. В других случаях нормы о временных мерах предусмотрены в самих международных договорах, что, в принципе, должно повышать их эффективность, но на практике такое не всегда происходит. Межамериканский Суд по правам человека может служить хорошей иллюстрацией этого факта, несмотря на то, что временные меры закреплены в Межамериканской Конвенции, уровень исполнения таких мер оставляет желать лучшего.

Обязательная юридическая сила временных мер является не единственной проблемой, с которой сталкиваются юристы, работающие с временными мерами в международном праве. Я попытаюсь обозначить некоторые проблемные аспекты, а более подробное их обсуждение представлено в работах авторов статей, которые опубликованы в данном номере журнала «Международное правосудие».

Одним из ключевых вопросов, связанных с временными мерами, является вопрос о том, в каких ситуациях временные меры должны применяться. Многие международные трибуналы выработали определённые инструкции о случаях и порядке применения временных мер. Обычно основным критерием является опасность нанесения непоправимого вреда. Такой вред может быть нанесён индивидуальному заявителю, например, в случае выдворения его с территории государства. В такой ситуации международный трибунал может потребовать от государства выполнить определённые действия либо воздержаться от таких действий. Многие трибуналы, однако, применяют временные меры в ситуациях, которые выходят за пределы предотвращения причинения вреда в отношении конкретного индивида. Трибуналы назначают общие временные меры, которые часто сложно проконтролировать и шансы на то, что они будут исполнены, весьма невелики. Такие меры обычно назначаются в рамках межгосударственных споров и могут ставить под сомнение компетенцию вынесшего их судебного органа.

Вопросы исполнения решений трибуналов о назначении временных мер являются весьма актуальными практически для всех международных трибуналов. Несмотря на то, что уровень исполнения временных мер, которые назначаются Европейским Судом по правам человека, является достаточно высоким, но не абсолютным. В таком случае Суд и впоследствии Комитет Министров Совета Европы должны эффективно и безотлагательно реагировать. Более того, Суд должен использовать временные меры только в исключительных случаях.

Успех Европейского Суда по правам человека в смысле исполняемости временных мер не случаен, так как он назначал и все ещё назначает чётко определённые и конкретные временные меры. Межамериканский Суд по правам человека и Международный Суд ООН иногда используют общие формулировки мер, и поэтому случаи неисполнения в их практике встречаются гораздо чаще, чем в Европейском Суде.

Немаловажной является и процессуальная составляющая назначения временных мер. Можно предположить, что от того, насколько прозрачна процедура и убедительна аргументация трибунала зависит и отношение государств к временным мерам. Данная сторона назначения временных мер неоднократно обсуждалась и критиковалась исследователями. Нередко временные меры назначаются без надлежащего обоснования. Частично эта проблема объясняется тем, что трибуналы находятся в ситуации, когда меры должны быть назначены в очень короткий срок. Однако если такие меры не исполняются, то оперативность Суда в любом случае не даст ожидаемый результат. Поэтому суды должны находить баланс между скоростью производства по временным мерам и необходимостью убедить государства подчиниться временным мерам.

Ещё одним проблемным аспектом является вопрос о том, могут ли трибуналы предотвратить или деэскалировать вооружённый конфликт между несколькими государствами. Такой аспект встречается в межгосударственных спорах, которые могут рассматривать как региональные трибуналы по правам человека, такие как Европейский Суд по правам человека, так и суды с широкой сферой компетенций, как Международный Суд ООН. Несмотря на то, что такие трибуналы сталкиваются с разными трудностями в отношении применения временных мер, сравнение их деятельности может быть ценным для укрепления легитимности этих трибуналов и повышения эффективности временных мер.

Данный выпуск журнала не ставит перед собой целью ответить на все вопросы, связанные с временными мерами. Роль этого института в международном праве находится в состоянии движения, развивается. Тенденция на расширение области применения временных мер, которая наблюдается сейчас, в дальнейшем может смениться на противоположную. Это может произойти, если, например, государства станут чаще не исполнять временные меры. Не исключено также, что нормы о временных мерах найдут своё формальное отражение в конвенциях и протоколах, которые регулируют деятельность международных трибуналов. Например, существует вероятность включения нормы о временных мерах в Европейскую Конвенцию по правам человека. Хотя то, что формальное закрепление положений о временных мерах не является решающим для их эффективности, официальное закрепление точно не повредит.

В заключение нужно отметить, что временные меры обычно направлены на обеспечение важнейших прав человека – право на жизнь и запрет пыток. Эффективные временные меры могут спасти людям жизнь и уберечь от бесчеловечного отношения. Поэтому так важно найти баланс, когда временные меры будут приемлемы для государств и одновременно защищать права заявителей. Многие статьи данного выпуска пытаются найти этот баланс.

Константин Иванович Дегтярёв, член Редакционной коллегии журнала и редактор рубрики Simposium