Журнал «Международное правосудие»
Выпуск №2(26)

В постановлении по делу Лопез Рибальда (López Ribalda) против Испании Палата Европейского Суда рассмотрела проблему, связанную с осуществлением работодателем скрытой видеосъёмки на рабочем месте сотрудниц супермаркета, причиной для чего стали подозрения в кражах, и использованием полученных видеозаписей в суде в качестве доказательства их вины. Заявительницы утверждали, что это нарушило их право на уважение частной жизни и право на справедливый суд. Палата пришла к выводу о том, что скрытое видеонаблюдение без предварительного уведомления составило нарушение статьи 8 Конвенции. Доводы о пропорциональности данной меры законным интересам работодателя по защите своей собственности были отклонены в том числе потому, что его права могли быть защищены иными менее жёсткими мерами.

Постановление Европейского Суда по делу Либерт (Libert) против Франции касается увольнения сотрудника Французской железнодорожной компании после проведённого досмотра его рабочего компьютера, который выявил значительное количество поддельных свидетельств и порнографических материалов. Европейский Суд установил, что железнодорожная компания, будучи юридическим лицом публичного права и находясь под контролем государства, являлась «публичной властью» по смыслу статьи 8 Конвенции.

Решение Европейского Суда по правам человека по делу Штольц (Shtolts) и другие против России касается неисполнения и задержек в исполнении судебных решений по предоставлению социального жилья, потенциально нарушающих статью 6 Европейской Конвенции по правам человека и статью 1 Протокола №1 к Конвенции. Данное дело рассматривалось Европейским Судом в контексте исполнения пилотного постановления Герасимов (Gerasimov) и другие против России, которым Европейский Суд обязал Россию создать эффективные средства правовой защиты для ситуаций неисполнения или задержки исполнения судебных решений. В данном деле Европейский Суд применил исключение из принципа исчерпания внутренних средств правовой защиты, согласно которому оценка того, были ли исчерпаны внутренние средства правовой защиты, обычно производится на дату подачи жалобы.

В статье анализируется ситуация, сложившаяся во взаимоотношениях Суда ЕС и Европейского Суда по правам человека после отрицательного Заключения Суда ЕС на проект соглашения о присоединении ЕС к Европейской Конвенции по правам человека, Заключения Суда ЕС №2/13. Рассматриваются основные аргументы Суда ЕС, изложенные им в своём Заключении, а также реакция академического сообщества. Оценивая возможные варианты развития событий в отношении самой возможности для ЕС присоединиться к Конвенции, автор отмечает, что в настоящее время это является невозможным без изменения учредительных договоров о ЕС, в первую очередь без изменения юрисдикции Суда ЕС, что в свою очередь не представляется реалистичным сценарием.

В результате как пролиферации международных организаций, так и возрастающей роли последних почти во всех сферах международных отношений в последние десятилетия становится неизбежным рост числа споров с участием международных организаций. В настоящей статье на основе анализа текстов учредительных актов международных организаций, международных договоров, имеющейся релевантной практики государств, современной доктрины международного права автором выявляются возможные процедуры (варианты) разрешения споров с участием международных организаций (разрешение споров между международной организацией и её государствами-членами; разрешение споров между международной организацией и государствами, не являющимися членами организации; разрешение споров между международной организацией и негосударственными акторами (международными организациями, физическими и юридическими лицами); разрешение споров между органами международной организации и разрешение споров между членами международной организации), раскрываются особенности различных процедур (судебных и несудебных) разрешения споров с участием различных международных организаций как на универсальном, так и на региональном уровне, обозначаются имеющиеся в контексте отдельных таких процедур проблемы и определяются перспективы их использования.

В статье рассмотрена практика Европейского Cуда по правам человека по одному из важных аспектов свободы вероисповедания, а именно использованию религиозных символов. Эти дела, а также обжалованные в Суд государственные ограничительные меры регулярно вызывают широкий резонанс в общественной дискуссии разных европейских стран. При разрешении дел указанной категории ЕСПЧ демонстрирует двойственный подход. С одной стороны, в Суде до сих пор сильны тенденции секуляризма и стремление поддерживать равенство религий на «нулевом» уровне. По этой причине Суд регулярно одобряет разнообразные запреты на использование религиозных символов. Однако автор полагает, что в последнее время можно обнаружить признаки более аккуратного отношения к чувствам верующих и культурно-историческим особенностям той или иной страны.

Статья посвящена отражению в практике Европейского Суда по правам человека вопросов, связанных с применением пыток и иных форм жестокого обращения в отношении задержанных физических лиц российскими правоохранительными органами. Выявлено, что подобные действия, идущие вразрез с нормами статьи 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, нарушают фундаментальные демократические ценности и недопустимы по общему международному праву. Проанализированы принятые в 2017 году постановления по делам Барахоева, Масловой и Шмелевой против Российской Федерации. Отмечено, что Суд руководствовался автономным пониманием терминов «пытки» и «жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение».

В ранние часы 15 декабря 2017 года Ассамблея государств – участников Римского статута приняла решение об активации юрисдикции Международного уголовного суда в отношении преступления агрессии с 17 июля 2017 года. «Активирующая» резолюция была одобрена после необычайно напряжённых переговоров относительно одного из аспектов юрисдикционного режима МУС, остававшимся спорным после кампальских поправок в Статут МУС о преступлении агрессии. Дискуссия развернулась вокруг одного аспекта, основанного на согласии государств – участников юрисдикционного режима в отношении преступления агрессии, созданного кампальскими поправками в Римский статут. Мнения юристов разделились относительно того, как именно юрисдикция Суда будет осуществляться в ситуациях, связанных с государствами-участниками МУС. Образовались две позиции. Согласно первой, Суд не может осуществлять юрисдикцию в ситуациях, когда преступление совершено на территории или гражданином государства-участника Статута МУС, не ратифицировавшего поправки.

В статье раскрыто значение и представлены теоретико-правовые основания международных расследований, дана оценка роли Российской Федерации в становлении и развитии института международных следственных комиссий. По мнению автора, несмотря на значительный потенциал, следственная процедура не используется международным сообществом в должной мере. Автором установлены и проанализированы пять актуальных проблем, характерных для деятельности международных комиссий по установлению фактов на современном этапе: архаичность обследования как средства разрешения международных споров, разрозненность миссий по установлению фактов в системе ООН, неэффективность Международной гуманитарной комиссии по установлению фактов, квазисудебный характер деятельности международных следственных комиссий.

Исходя из цели и названия закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», США планируют реагировать на угрозы себе посредством введения санкций. Инструментарий данного закона предусматривает возможность введения вторичных санкций против широкого круга нерезидентов США. Указанное может коснуться любого юридического или физического лица в мире при вступлении в правоотношения с определёнными российскими резидентами, представителями определённых отраслей российской экономики или властных структур. Это, а также продолжающееся расширение санкционных списков США за счёт включения российских юридических и физических лиц ставит перед правовой наукой практический вопрос об экстерриториальности американского законодательства и его распространения на субъекты, чьим личным законом не является право США. Кроме того, российские резиденты нуждаются в понимании того, как нормы санкционного законодательства применяются американскими судами и правоприменителями.

Международные процедуры по защите прав человека и процедуры, применяемые для разрешения арбитражных споров в сфере защиты инвестиций, имеют много общего. Однако имеются и существенные различия: если процедура по защите прав человека инициируется путём подачи жалобы и, как правило, государство выступает при этом в роли ответчика, то в инвестиционных спорах арбитраж рассматривает возникший спор, в котором государство может обратиться с требованием и к частному инвестору. Инвестор также несёт определённые обязанности перед государством, что порождает возможность предъявления государством встречных требований к инвестору. Как следствие, разные миссии судьи суда по защите прав человека и арбитра в инвестиционных спорах: если первые выполняют «защитную» функцию, единственную, возложенную на них международным договором, то вторые не выступают в качестве изначального «защитника» одной из сторон, но вместо этого рассматривают спор, который складывается из взаимных требований сторон и возражений на них.

Международное правосудие • Выпуск №2(26)