Искать
Общие фильтры
Только точные совпадения
Фильтр по пользовательскому типу записи
Меню
Нет товаров в корзине.
«Сложно, но можно»
Виталий Исаков о компенсациях за необоснованное административное преследование

15 июля 2020 года Конституционный Суд принял Постановление, в котором оценил положения законодательства Российской Федерации, регулирующие взыскание ущерба, возникшего вследствие необоснованного привлечения к административной ответственности. Юрист Института Виталий Исаков прокомментировал решение.

Виталий Исаков
Виталий Исаков

юрист Института

В своём постановлении Конституционный Суд выявил конституционно-правовой смысл правил взыскания ущерба в пользу пострадавших от производства по делу об административном правонарушении. Они применяются по желанию лица, в отношении которого необоснованно велось производство по делу об административном правонарушении. Сразу оговорюсь, что позиция Конституционного Суда затронула только две ситуации: когда дело об административном правонарушении прекращено в связи с отсутствием события (состава) административного правонарушения или ввиду недоказанности обстоятельств, на основании которых были вынесены соответствующие постановления, решение (пункты 1 и 2 части 1 статьи 24.5пункт 4 части 2 статьи 30.17 Кодекса об Административных Правонарушениях Российской Федерации). К сожалению, к другим ситуациям, например, для взыскания вреда в случае прекращения производства в связи с признанием, утратившим силу закона, устанавливающего ответственность, или истечения сроков давности данное постановление применимо лишь теоретически.

Сейчас граждане, столкнувшиеся с несправедливостью при привлечении к административной ответственности, чаще всего стремятся как можно быстрее отменить незаконное решение о назначении административного наказания и прекратить изматывающее взаимодействие с государственными органами. Победой считается выход из административных процедур и возвращение к спокойной жизни, которая не осложняется юридическими тяжбами. Мало кто пробует повторно вступить в спор с государством, но уже чтобы привлечь государство к ответственности за некачественную работу должностных лиц при производстве по делу об административном правонарушении. О наличии такой возможности как раз и пишет Конституционный Суд.

Решение Суда – довольно запутанное; в одном полотне текста рассматриваются целых три процедуры взыскания вреда, каждая из которых зависит от вида причинённого государством ущерба. Много текста ушло на то, чтобы сузить предмет проверки. Большая часть посвящена описанию положений законодательства и обстоятельств их применения в деле заявителей. Ряд статей Конституционный Суд отказался рассматривать. В итоге получилось полезная позиция ограниченного действия, которая из-за тяжёлых формулировок вряд ли будет успешно применяться на практике.

В качестве отправного конституционного принципа, на котором выстроилась позиция, Конституционный Суд использовал результат синтеза статей 2, 45 и 53 Конституции. Так, в абзаце 2 пункта 2 Постановления зашла речь о том, что государство должно, во-первых, защищать граждан от самого себя, а во-вторых, механизмы такой защиты должны быть эффективными:

В соответствии со статьями 2 и 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации государство обязано признавать, соблюдать и защищать права и свободы, создавая при этом эффективные правовые механизмы устранения любых нарушений, в том числе допущенных его органами и должностными лицами. Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на защиту своих прав всеми не запрещёнными законом способами (статья 45, часть 2) и на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53).

Эти исходные положения были усилены отсылкой к позиции Конституционного Суда о том, что государство, обеспечивая лицам, пострадавшим от незаконного и (или) необоснованного привлечения к ответственности, эффективное восстановление в правах, обязано, прежде всего, гарантировать им возмещение причиненного вреда, как материального, так и морального, в том числе путём компенсации из средств государственного бюджета (Постановление от 2 марта 2010 года № 5-П). То есть, по мнению Суда, механизм является эффективным, если следование ему позволит гражданину получить возмещение всего вреда, возникшего вследствие незаконного привлечения к административной ответственности.

Это очень хороший и нужный принцип. Но было бы здорово, если бы Конституционный Суд его использовал не только для ответа на вопрос «К чему должно приводить следование механизму реализации права на возмещение вреда, причинённого государством?», но и для описания того, каким должен быть сам процесс работы этого механизма. К сожалению, и в этот раз чуда не случилось – ответ на второй вопрос отдан на откуп дискреции законодателя.

Конституционный Суд разъяснил, что взыскивать можно издержки, расходы, уплаченные штрафы и пошлины, вред – одним словом, ущерб. В состав вреда, причинённого лицу, незаконно подвергнутому административному преследованию, входит не только имущественный, но и моральный вред. Кроме того, к имущественному вреду нужно относить любой вред, которые понёс гражданин из-за того, что в отношении него велось производство по делу об административном правонарушении, расходы, связанные с восстановлением нарушенного права (привлечение юриста, проведение экспертизы по делу).

Вместе с тем Конституционный Суд не увидел никаких проблем законодательной системы, при которой вред, возникший из одного события, должен взыскиваться в трёх разных процессах – административном, гражданском и бюджетном. Кроме того, каждый из четырёх видов ущерба (издержки, расходы, вред, уплаченные штрафы и пошлины) влияет на процедуру, по которой он будет взыскиваться.

Так, Конституционный Суд указал, что законодательством об административных правонарушениях урегулировано взыскание лишь тех расходов, которые прямо отнесены к «издержкам по делу» – статья 24.7 Кодекса об Административных Правонарушениях Российской Федерации. Это суммы, выплачиваемые свидетелям, потерпевшим, их законным представителям, понятым, специалистам, экспертам, переводчикам, в том числе выплачиваемые на покрытие расходов на проезд, наём жилого помещения и дополнительных расходов, связанных с проживанием вне места постоянного жительства, а также суммы, израсходованные на демонтаж, хранение, перевозку (пересылку) и исследование вещественных доказательств, орудия совершения или предмета административного правонарушения. Кодекс об Административных Правонарушениях Российской Федерации не включает в издержки оплату труда юристов, суммы уже выплаченных штрафов, расходы на сбор доказательств, в частности, на производство экспертизы. От этого Конституционный Суд сделал вывод, что к издержкам они не относятся, и назвал их расходами. То есть, с одной стороны, Кодекс об Административных Правонарушениях Российской Федерации не предусмотрел обязанность государства возмещать вред, возникший в результате несения таких расходов. Но, с другой стороны, конституционный принцип требует эффективного восстановления в правах потерпевших от незаконных действий государства, что влечёт за собой универсальную обязанность государства возмещать причинённый вред.

Как это часто бывает, Конституционный Суд разрешил эту коллизию не с помощью конституционно-правовых ценностей, а с помощью системного толкования законов – разъяснил правоприменителю, как применять законы так, чтобы один другому не противоречил. Оценивать, насколько существующая комбинация законоположений содействует защите прав граждан, Конституционный Суд отказался. Как отмечает Конституционный Суд, в Кодексе об Административных Правонарушениях отсутствует специальный правовой механизм, который бы регулировал порядок и условия возмещения вреда, причиненного лицу, производство по делу об административном правонарушении в отношении которого прекращено по основаниям, означающим его невиновность – это, на взгляд Суда, ни хорошо, ни плохо: просто дискреция законодателя такая. Конституционный Суд пишет, что законодатель лишь может вводить правила, упрощающие процедуру восстановления прав граждан, но далее по тексту нигде не упоминается, что это не только право, но и обязанность законодателя.

Следовательно, делает вывод Конституционный Суд, возмещение расходов, не поименованных в Кодексе об Административных Правонарушениях и иных отраслевых актах, по общему правилу должно происходить в рамках гражданско-правового института деликтной ответственности. Иными словами, если в Кодексе об Административных Правонарушениях чёрным по белому не будет указан вид расхода, судьба которого подлежит разрешению при производстве по делу об административном правонарушении, то его возмещение происходит согласно статьям 15, 1069 и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации. Однако, благодаря Постановлению, граждане не всегда обязаны доказывать вину должностных лиц.

К расходам, связанным с производством по делу об административном правонарушении, также могут относиться уже уплаченный административный штраф и государственная пошлина. Применительно к данным категориям, Конституционный Суд указал, что законодательство не содержит правовых пробелов и данные расходы подлежат возмещению в порядке, предусмотренном специальным отраслевым регулированием, которое закреплено в пункте 2 статьи 160.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации.

Таким образом, человек, который хочет возместить свои расходы на помощь юриста, уплаченный, но впоследствии отменённый, штраф, стоимость экспертизы, уплаченные деньги за эвакуацию автомобиля и хранение на штрафстоянке, компенсировать моральный вред и потерянное время, вынужден что-то из упомянутого возмещать на основании норм Кодекса об Административных Правонарушениях в ходе производства по делу об административном правонарушении, что-то – через суд в гражданском процессе, а что-то – с помощью порядка, установленного Бюджетным кодексом и актами Минфина. То есть пройти через три вида юридических процедур.

Негативным последствием такого решения является умножение количества затрат, которые необходимо понести, чтобы добиться компенсации вреда. Да и по общему правилу, в гражданском процессе каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается. А нести это бремя очень непросто, так как в большинстве случаев необоснованное привлечение к ответственности возникает из-за действий нескольких лиц: одно должностное лицо издаёт некачественный подзаконный акт, нарушение которого стало основанием для привлечения к ответственности, другое – оформляет протокол, третье предоставляет доказательства, четвёртое – оценивает материалы дела и выносит постановление, пятое рассматривает жалобу. Человеку сложно доказать государству, кто именно из его должностных лиц виноват, как и установить процент вины каждого, а законы не облегчают процесс доказывания.

Конституционный Суд разъяснил, что для взыскания в гражданском процессе расходов (то есть непоименованных издержек, например, на услуги адвоката или проведение экспертизы) достаточно наличия факта прекращения производства по делу об административном правонарушении. Так Конституционный Суд указал, что для того, чтобы взыскать с казны расходы, не требуется доказать вину должностных лиц:

недоказанность незаконности действий (бездействия) государственных органов или их должностных лиц или наличия вины должностных лиц в незаконном административном преследовании не может служить основанием для отказа в возмещении расходов, связанных с производством по делу об административном правонарушении, лицам, в отношении которых дела были прекращены на основании пунктов 1 или 2 части 1 статьи 24.5 (отсутствие события или состава административного правонарушения) либо пункта 4 части 2 статьи 30.17 КоАП РФ (ввиду недоказанности обстоятельств, на основании которых были вынесены соответствующие постановление, решение по результатам рассмотрения жалобы).

Однако для того, чтобы взыскать не расходы, потраченные на процесс защиты от привлечения к административной ответственности, а вред, причинённый в результате такого привлечения, граждане вынуждены доказывать вину государственных органов или должностных лиц.

Так, если выше были рассмотрены процедуры для взыскания издержек, расходов, сумм уплаченных штрафом и пошлин, то для случаев возмещения морального и имущественного вреда посредством гражданского судопроизводства надлежит применять правила, закреплённые в статьях 1069 и 1070 Гражданского кодекса. Классическое понимание этих статей приводит нас к тому, что по более универсальной статье 1069 граждане и юридические лица могут взыскать вред, причинённый в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, но если докажут вину должностных лиц в причинении вреда. Статья 1070 Гражданского кодекса введена законодателем, чтобы освободить от необходимости доказывать вину при взыскании вреда в случаях незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также незаконного привлечения юридического лица к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности.

То есть, согласно разъяснениям Суда, назначение статьи 1070 Гражданского кодекса состоит вовсе не в том, чтобы указать лишь два основания, по которым можно взыскивать вред, причинённый в связи с производством по делам об административных правонарушениях, а в остальных нельзя. Задача статьи 1070 – ввести облегчённый стандарт доказывания по делам, в которых были назначены административный арест или административное приостановление деятельности. Но в отсутствии специальных оснований, предусмотренных статьёй 1070 Гражданского кодекса РФ работает механизм статьи 1069 Гражданского кодекса, по которому гражданину необходимо доказать вину государственных органов и должностных лиц.

Вместе с тем Конституционный Суд не конкретизировал, какие обстоятельства могут свидетельствовать о наличии вины, чтобы взыскать вред, который не является расходом, а также не разъяснил стандарта доказывания по данному вопросу. Суд не объяснил, есть ли вина, если должностное лицо действовало по незаконной инструкции. Можно предположить, что данные вопросы попросту выходят за рамки предмета рассмотрения Конституционного Суда в настоящем деле. Однако приведение в пример в тексте постановления открытого перечня случаев, указывающих на вину должностного лица, позволило бы эффективнее взыскивать вред, причинённый незаконным привлечением к ответственности.

Достойно выглядит позиция Суда о том, что в публичных делах о необоснованном привлечении к административной ответственности возможна компенсация морального вреда. Более того, в качестве основания возникновения морального вреда Суд назвал «эмоциональные страдания в результате нарушения со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина». Тем самым классически нерушимая норма Гражданского кодекса, подразумевающая под моральным вредом лишь физические и нравственные страдания, теперь должна поместить в себя и эмоциональные страдания. Впрочем, Конституционный Суд не указал иные возможные основания и не установил стандарта доказывания наличия морального вреда в делах данной категории.

Странным показалось и то, что Конституционный Суд, раскрывая содержание института возмещения вреда, возникшего при производстве по делам об административных правонарушениях, отказался проверять конституционность статьи «Издержки по делу об административном правонарушении» (24.7 КоАП РФ), мотивировав тем, что она не регулирует правоотношения заявителей. По формальным мотивам Суд прав, потому что в административных делах физических лиц, расходы, включённые законодателем в перечень издержек, несёт бюджет, а не лицо, привлекаемое к ответственности, следовательно заявители не понесли этих расходов и права их не нарушены. Расходы на эвакуацию транспортного средства в деле заявителя регулируются специальной нормой – частью 13 статьи 27.13 КоАП РФ, которая также относит издержки на счёт бюджета в случае прекращения производства ввиду недоказанности обстоятельств, послуживших основанием для привлечения к административной ответственности, либо по причине отсутствия события или состава административного правонарушения. Хотя, как думается, расходы на эвакуацию и хранение транспортного средства (статья 27.13 КоАП РФ) являются видом издержек на хранение и перевозку орудия совершения административного правонарушения (статья 24.7 КоАП РФ). Соответственно Суд мог раскрыть конституционно-правовой смысл всего института издержек как основу специальной нормы статьи 27.13 и дать пояснить, почему в перечень издержек могут быть не включены все виды расходов, возникающие при производстве по делу.

По мнению Суда, так как в силу части 12 статьи 27.13 Кодекса об Административных Правонарушениях в случае прекращения производства по делу об административном правонарушении в связи с отсутствием в действиях лица состава административного правонарушения, расходы на перемещение и хранение задержанного транспортного средства не могут быть возложены на гражданина. Он вправе взыскать в гражданско-правовом порядке с владельца штрафстоянки уплаченные им денежные средства или же осуществить их возврат в порядке, установленном законодательством субъекта Российской Федерации (часть 10 статьи 27.13 Кодекса об Административных Правонарушениях). Тут Конституционный Суд допустил ошибку, так как часть 10 статьи 27.13 Кодекса об Административных Правонарушениях говорит о регулировании законами субъектов оплаты эвакуации и хранения, предусматривает возможность лишь возврата транспортных средств, а не уплаченных денег. Следовательно, де-факто остаётся только одна процедура – исковое производство об истребовании неосновательного обогащения.

Интересно и то, что Конституционный Суд через ссылку на Постановление от 18 июля 2008 года № 10-П напомнил Государственной Думе, что она не может принимать законы, не учитывающие общие принципы права, разницу между отраслями публичного и частного, а также социальные, экономические и иные факторы, определяющие объективные пределы полномочий законодателя. Но ответ на вопрос, как именно учитывать применительно к рассматриваемому правовому институту, не нашёл отражения в позиции Суда. Было бы неплохо, если бы Конституционный Суд указал законодателю, какими качествами должны обладать процедуры, регулирующие возмещения вреда «оправданным» по делам об административных правонарушениях. Возможно было на примере оспариваемых положений показать, как должны исполняться законодателем ранее высказанные Конституционным Судом позиции о том, что цели одной только рациональной организации деятельности органов власти не могут служить основанием для ограничения прав и свобод (абзац 3 пункта 3 Постановления Конституционного Суда от 18 февраля 2000 года № 3-П). Также в данном Постановлении хотелось бы увидеть оценку порядка взыскания ущерба, который, как порядок реализации права, должен основываться на необходимости обеспечения цивилизованного разрешения споров в правовом государстве, а допустимые ограничения прав должны быть соразмерными и обусловливаться целями защиты конституционных ценностей (абзац 3 пункта 3.1 Постановления Конституционного Суда РФ от 15 ноября 2018 года № 42-П).

Иными словами, Конституционный Суд описал, как нужно смотреть на существующий текст законов, чтобы увидеть в них реализацию конституционных ценностей. При этом Суд легитимировал существование трёх процедур возмещения вреда и нескольких видов ущерба, возникшего при производстве по делу об административном правонарушении: издержки, суммы уплаченных штрафов и пошлин, расходы, вред. Таким образом у нас сохранился сложный механизм, следуя которому можно возместить ущерб, причинённый лицу, если в отношении него производство было прекращено ввиду недоказанности обстоятельств, послуживших основанием для привлечения к административной ответственности, либо по причине отсутствия события или состава административного правонарушения. Причём чтобы взыскать вред, возникший от привлечения к ответственности, который не попадает под категорию расходов, понесённых при производстве по делу, придётся доказывать вину. Но зато можно с чистой совестью требовать от государства компенсировать любой вред в порядке статьи 1069 Гражданского кодекса, включая компенсацию эмоциональных страданий, если производство по делу об административном правонарушении прекращено ввиду недоказанности обстоятельств, послуживших основанием для привлечения к административной ответственности, либо по причине отсутствия события или состава административного правонарушения.