Искать
Общие фильтры
Только точные совпадения
Фильтр по пользовательскому типу записи
Меню
Нет товаров в корзине.
Выдержки из главы 3 «Демократия, или усмирение буйного друга»

Мы запустили краудфандинговую кампанию, чтобы издать на русском языке книгу «Конституция свободы» — фундаментальный труд по проблемам конституционализма.

Более года мы кропотливо работали над подготовкой качественного и грамотного перевода книги, написанной судьёй Европейского Суда по правам человека в отставке Андрашем Шайо и профессором Центрально-Европейского университета (Будапешт, Венгрия) Ренатой Утиц

Вы можете поддержать нас по ссылке

Интеллектуальная история конституционализма и его идеалов, изложенная Андрашем Шайо и Ренатой Уитц, изобилует контекстуальными деталями и кейсами, иллюстрирующими как теорию, так и практики конституционализма по всему миру. Классические конституции сравниваются с конституциями двадцатого века и последних лет. Особое внимание уделено фундаментальным вопросам – социально-политическим основам конституций, федерализму, системам сдержек и противовесов, принципам верховенства права и разделения властей. Авторы видят своей задачей не апологию конституционализма; они не занимают чисто оборонительную позицию, и совершенно точно не воспевают предмет исследования. Скорее, они показывают, почему конституционализм должен сохранить свою значимость и что стоит на кону. Учитывая рост популизма, антилиберальных настроений и нормализацию контртеррористического правового инструментария, необходимо, чтобы политические сообщества, желающие жить в соответствии с принципами, закреплёнными в конституциях, осознавали значение конституционализма для демократического правового порядка и индивидуальных свобод.

Авторы издания «Конституция свободы»

Андраш Шайо
Андраш Шайо

профессор права, руководитель отделения сравнительного конституционного права на факультете права Центрально-Европейского университета (Будапешт, Венгрия)

Рената Уитц
Рената Уитц

LL.M, S.J.D. (Центрально-Европейский университет), профессор

8.3. Защита конституции во имя стабильной демократии

Неудивительно, что при рассмотрении демократии через призму конституционализма она, равно как и другие формы правления, вызывает и должна вызывать подозрения. Подозрение — это отпечаток долгой памяти о гонениях, которым подвергался конституционализм, когда демократия сбивалась с пути. Частично — ради защиты конституции, частично — ради демократии в конституционные институты заложены нормы, укрепляющие саму демократию, и нормы, сдерживающие присущий демократии мажоритарный диктат. Как ни странно, такие ограничения усиливают жизнеспособность демократического строя. Так, ограничение власти большинства поддерживает демократию путём усиления гарантий против её мажоритарного (или иного незаконного) уничтожения[1]. Эти ограничения гарантируют условия для протекания справедливого демократического процесса (гарантии права голосовать на выборах, подотчётность) и предлагают конкретные формы использования демократической власти (например, эксклюзивное наделение определённых субъектов правами в сфере законотворчества, доктрина запрета делегирования). В этом отношении конституционализм выступает в качестве превентивного обязательства, упреждающего саморазрушительные тенденции правления большинства в целях сохранения демократии.

Кроме того, конституции были созданы, чтобы быть выше обычной мажоритарной политики. Закрепление каких-либо институтов в конституции переносит их в область, которую конституция определяет как область высшего интереса сообщества, то есть в область, где практика принятия решений по принципу простого большинства гарантированно не работает[2]. Конституция должна защищать себя от перипетий мажоритарности. Политические деятели, в том числе действующее большинство, принимают эти порядки не только потому, что они сами были избраны именно в соответствии с конституционными правилами, но и потому, что они должны будут защитить себя, если политическая погода испортится и они перестанут составлять большинство. Во многих современных демократиях наиболее предпочтительным «зонтиком» от этой «дурной погоды» становится набор институциональных мер, которые затрудняют внесение поправок в конституции инструментом мажоритарности. Конституционализму близко благоразумие должностных лиц, которые делают ставку на приятную «загробную жизнь» после проигранных выборов.

Когда конституции защищают частную сферу (включая религиозную свободу как частное дело человека) или основные права, они исключают из сферы демократической конкуренции вопросы, которые могут стать слишком болезненными для общества, если отдавать их на откуп мажоритарной политики. В то время как разделение общественного (политического) и частного не абсолютно, а границы между ними подвижны, деполитизация позволяет демократии быть эффективной и не привносить неразрешимые социальные проблемы в политическую сферу демократий (см. Врезку 3.18).

Врезка 3.18

Конституционное решение вывести некоторые вопросы из зоны досягаемости обычной мажоритарной политики и их последующее превращение в политически нейтральные, способствует повышению эффективности демократии и поддержанию общественного спокойствия. Существуют проблемы, которые вызывают в обществе сильнейший раскол: уже само их обсуждение может обернуться беспорядками, не говоря о том, какие последствия грозит повлечь решение большинства относительно «высших ценностей», принятое без учёта мнения прочих участников политического процесса[3].

На момент создания Конституции США потенциальное столкновение религиозных конфессий стало бы серьёзной угрозой благополучию молодого государства. К 1789 году семь штатов уже приняли решение относительно официальной церкви, причём от штата к штату решения разнились. Запрет на установление государственной религии на федеральном уровне и требование отделения церкви от государства (Конституция США, Первая поправка) прежде всего были мерами, направленными против политического фракционерства. Запрет был включён в Конституцию, хотя политическая элита, как и большинство граждан, считали исповедание религии моральным долгом. Дабы нейтрализовать недовольство, Первая поправка исключает религиозные вопросы из демократического политического процесса федерального уровня.

В соответствии с сепарационистским подходом, выработанным Джефферсоном и Мэдисоном, штаты должны разрешать всем конфессиям иметь собственные школы и ни одна христианская конфессия не должна финансировать другую через систему налогообложения. Тем не менее Конституция не закрепляет какой-либо позиции по этому вопросу: она предоставила решать вопрос об официальной религии штата властям штатов. Таким образом, штаты оставались ареной для политико-конфессиональной борьбы. Подобного рода федеральное невмешательство действительно было сопряжено с риском того, что на уровне штатов вспыхнут конфликты, порождённые демократией, но великий раскол на религиозной почве в Америке не произошёл. Штаты решали религиозный вопрос на началах плюрализма и внесли чёткие положения о свободе вероисповедания в свои конституции.

Конституционное умиротворение путём вынесения тех или иных вопросов за пределы политического демократического процесса — довольно распространённое способ прекращения вооружённых конфликтов. Обретение независимости Индии и отделение Пакистана в 1947 году были сопряжены с конфликтом между мусульманами и индуистами, обернувшимся геноцидом на религиозной почве. Эти события привели к установлению запрета на использование религии в политике, закреплённому в индийском Законе о народном представительстве 1951 года. Геноцид, сопровождавший основание государства и период раздела британской Индии, и последующее насилие, которое убедительно напоминало индийцам о неизбывной угрозе геноцида, подтолкнули Верховный суд Индии к принять решение о том, что секуляризм является неизменным принципом Конституции Индии.

 

[1] О воинствующей демократии см. Главу 11. О конституционных ограничениях демократии см. Главу 1, раздел 5.

[2] О закреплении см. Главу 1, раздел 5.1.

[3] В соответствии с Конституцией США проблема рабства была предметом «правила затыкания ртов», которое успешно выводило проблему рабства из обычного политического процесса (на федеральном уровне). О таких правилах см.: Holmes S. Passions and Constraint. Chicago, IL : University of Chicago Press, 1995. P. 213–222. Это (временное) решение конфликтов, возникающих в результате неоднородности. См. Главу 3, раздел 8.3 и Врезку 3.18.